Интервью

В этой теме 33 ответа, 12 участников, последнее сообщение от  Anna 4 месяцев, 3 недели назад.

Просмотр 4 сообщений - с 31 по 34 (из 34 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #5063

    Basya
    Участник

    Шарат Р. Джойс об очищении от шести ядов

    Древние тексты определяют шесть ядов, или arishadvargas, от которых мы должны очиститься, прежде чем мы сможем увидеть божественное. Это kaama (вожделение), krodha (гнев), moha (привязанность), lobha (жадность), matsarya (зависть) и mada (гордость). Мы не рождаемся с ними, но со временем подвергаемся влиянию каждого из них, и они остаются внутри нас. Приходит жадность, приходит вожделение, приходит гнев. На самом деле, эти яды могут постоянно расти внутри нас. И это плохо. Это не здорово. Человек может быть физически здоров, но ментально — нет. Поэтому асана – лишь одна часть Аштанга метода. Здоровое тело не способно осознать божественное, если ум не здоров.

    Аштанга йога – это метод, позволяющий понять своё внутреннее “я”. Посредством восьми ветвей мы можем очиститься от этих шести ядов. Тех, кто старается очиститься от них, мы называем садхака. Садхака – это больше, чем практикующий. Он сосредоточен на том, чтобы устранить шестерых врагов внутри себя. И это усилие называется садхана. Садхана – это состояние йога. Садхака живёт по-другому, потому что стремится к более высокому уровню бытия. Благодаря приверженности и преданности цели, меняется его восприятие, меняются его взгляды и мысли тоже меняются – всё внутри него изменится, когда он поднимется на более высокий уровень. Йога освобождает нас от внутренних ядов. Происходит очищение как тела, так и ума.

    #5103

    Evgenya
    Участник

    Интервью с Хармони Слэйтер
    Восемь вопросов о аштанга-йоге, о вере, сомнениях, учителях и многом другом

    Источник: Bandha Works Budapest
    Перевод: Анна Ян
    Редакция: Анна Глинко

    Хармони Слэйтер (Harmony Slater) — учитель Аштанга йоги с мировым именем и одна из 20 женщин в коммьюнити со статусом «certified».
    Интервью переведено Prana Ashtanga Yoga School.

    Твой путь в йоге был долгим и увлекательным — вначале ты занималась медитативными практиками и получила образование в области религиоведения и философии, и лишь затем встала на путь аштанга-йоги. То есть, по сути, двигалась от высших ступеней йоги к низшим. На твой взгляд, это плюс или минус, и как это отражается на твоем подходе к преподаванию?

    Именно интерес к философии и буддистским медитативным практикам привел меня к аштанга-йоге, что, в некотором роде, было плюсом. Я рано поняла, что практика асан — лишь часть гораздо большего пути, а упражнения для тела и дыхания, которые предлагает аштанга-йога являются методом, ведущим к самореализации, к полному раскрытию чистого сознания внутри себя. Все это очень созвучно с тем, чему я учу сейчас, и тому, как я стараюсь передать внутреннюю составляющую практики асан ученикам.

    Аштанга-йога подразумевает обучение в рамках парампары, когда знания передаются от гуру к ученику (шишье). Сохраняет ли этот древний метод актуальность сегодня, когда так много учеников и так мало гуру? Каковы твои отношения с гуру Шаратом Джойсом?

    Безусловно, обучение в рамках линии передачи знаний имеет огромное преимущество. Если нет возможности учиться у гуру данной традиции, можно практиковать и обучаться у кого-то из его непосредственных учеников и быть уверенным, что метод осваивается корректно. Парамагуру Р. Шарат Джойс двадцать пять лет обучался у своего деда, Шри К. Паттабхи Джойса (Гуруджи), который примерно столько же обучался у своего учителя, Шри Т. Кришнамачарьи, который, в свою очередь, получил знания от Йогешвары Рамамохана Брахмачари. Каждый из этих гуру годами практиковал в рамках традиции, которую затем передавал другим — они обучали своих учеников методу так, как обучались ему сами.

    У Шарата Джойса есть несколько старших учеников, которых он наделил правом преподавать традиционную аштанга-йогу. Если нет возможности надолго покинуть работу, семью и свой дом, чтобы обучаться непосредственно у Шарата, можно получить аутентичный опыт практики, занимаясь у преподавателя, который годами учился у него или Гуруджи. Эти учителя преподают в рамках парампары, они являются ее частью.

    Мои отношения с Парамагуру Шаратом Джойсом развивались на протяжение тринадцати лет. Они не всегда были простыми — как и в любых отношениях, в них бывали напряженные периоды.

    Я приехала в Майсур учиться у его деда, Шри К. Паттабхи Джойса, и в ранние годы моей практики основным авторитетом был именно Гуруджи. Мне потребовалось несколько лет после его смерти, чтобы действительно принять Шарата как учителя, и наши отношения ученик-учитель укрепились только после того, как я осознанно сделала этот выбор.

    Шарата невозможно удивить физическими способностями или обаянием. Он не ищет любви и внимания, не старается собрать студентов вокруг себя. Много раз я подходила к нему за одобрением или наставлениями, но каждый раз он давал понять, что нести ответственность я должна сама. Его метод обучения сделал меня сильнее, дал больше уверенности в собственных силах как учителя и как матери, а также при принятии важных жизненных решений. Сейчас наши отношения полны тепла и взаимоуважения. Я навечно благодарна ему и его деду.

    Парамагуру Шарат Джойс обучает аштанга-йоге в наиболее аутентичном ключе, именно так, как получил эти знания сам от своего гуру. Он обладает глубочайшим личным опытом практики, который ему удается очень точно передавать ученикам. Проводить столько времени рядом с ним в Майсуре и быть сертифицированным преподавателем в рамках этой парампары для меня большая честь и благословение.

    Как человек становится гуру? И что означает звание Парамагуру?

    Гуруджи всегда напоминал, что он никогда не называл себя гуру — это мы, его студенты, решили, что он им является. Он говорил: “Я — ученик. А вы называете меня гуру”. Я думаю, все сводится к тому, что именно ученики определяют, кого считать своим гуру, а сам учитель имеет мало к этому отношения.
    Для меня гуру — это тот, кто способен пробудить осознанность, помочь вырасти духовно, открыть глаза на то, что скрыто. В Индии говорят: “Твой первый гуру — это мать”. Я с этим согласна. Как мать я вижу, насколько важно терпеливо и с любовью обучать моего сына и помогать ему учиться, расти и открывать окружающий мир; делиться с ним истинными ценностями, помогая стать достойным человеком. Большинство этих знаний передается невербально. Действительно, роль гуру именно в этом — иллюстрировать собственной жизнью, как быть хорошим человеком в этом мире; указывать, над чем стоит поработать, чтобы развиваться дальше; и, что интересно, это обучение тоже часто невербальное.
    Парама означает “высшее” или “наивысшее”, а гуру — “учитель”. Это звание указывает, что человек является более значимой фигурой, чем рядовой преподаватель науки или искусства. Он дается учителю, который является еще и духовным лидером, вдохновляющим примером, тому, за кем хотят следовать ученики.
    “Адваятарака-упанишада”, стих 16: “Слог гу означает ‘тьма’, слог ру — ‘тот, кто развеивает’; за силу развеивать тьму человек зовется гуру”. Таким образом, гуру — некто, снимающий пелену неведения, проливающий свет знания, всегда спрятанного внутри. Считается, что тот, кого превозносит большое количество людей, достоин такого признания.
    Пару лет назад Шарат Джойс находился в паломничестве в Гималаях, где он удостоился титула Парамагуру, или “Великий учитель”, от святых баба (отшельников) за то, что обучает такое огромное количество учеников, и их преданность ему.

    Ходят слухи, что Шарат Джойс переезжает в новую шалу?

    Насколько мне известно, Шарат говорил о том, что нужно построить новую, более просторную шалу для всех желающих приезжать в Майсур учиться, но новостей об этом проекте пока нет. Все, что говорится на эту тему — лишь домыслы, так как он пока не говорил ничего определенного о своих планах.

    Аштанга-йога — очень интенсивная практика, требующая серьезной дисциплины. У многих в определенный момент появляются сомнения в практике. Был ли подобный кризис у тебя и что ты посоветуешь тем, кто сейчас проходит через этот этап?

    В “Йога-сутрах” (глава первая, стих 30) Патанджали называет сомнение (самхашья) одним из девяти препятствий на пути йогина.
    Человеческому сознанию присуще сомневаться — и сомнения в практике вполне естественны. Это препятствие для развития йоги внутри тебя. В то же время это может быть хорошей отправной точкой для развития или же для того, чтобы сделать шаг назад и лучше разобраться в своей мотивации к практике.
    Метод аштанга-йоги — дисциплина, затрагивающая все области жизни; он много требует от своих последователей.

    По моему опыту, многое просто “отвалилось” само. Мне не пришлось заставлять себя меняться или отказаться от чего-то — эта трансформация, затронувшая мою личность, желания, привычки, как бы проявилась сама изнутри. Спустя несколько лет жизнь сильно изменилась. Это был не одномоментный скачок, а процесс постепенного избавления от старого и появление нового, более ясного понимания и более глубокого опыта йоги.

    В те моменты, когда я задумывалась, стоили ли все эти жертвы той боли, которую я пережила ради них, меня утешает факт осознания буквально на клеточном уровне, что моя жизнь сегодня лучше именно благодаря этой практике. Я более счастливая и гармоничная личность, гораздо здоровее ментально, эмоционально и физически. Мой сын получил лучшую версию своей матери, когда-либо существовавшей, и без помощи аштанга йоги я бы вряд ли находилась сейчас с вами и могла это объяснить.
    Иногда нужно немного ослабить требования, чтобы создать пространство и позволить жизни просто течь. Это касается и чрезмерной требовательности к следованию “правилам практики”. Нужно научиться интегрировать практику в полноценную и насыщенную жизнь, наполненную людьми, активностью и всем тем, что мы любим. Вместо того чтобы приносить себя в жертву на алтарь садханы, лучше научиться многократно и с радостью отдавать и получать, снова и снова; ежедневно уделяя время той силе, что выше нашего понимания, мы получаем плоды, украшающие наш жизненный путь.

    В традиции аштанга-йоги предлагается сначала изучить асаны, а затем уже следуют ямы и ниямы. Как насчет остальных частей йоги? Когда практиковать пранаяму и медитацию? Как работает этот метод?

    Гуруджи часто говорил о вхождении в метод аштанга-йоги через практику асан. Он считал, что работа с ямами и ниямами становится возможна лишь после того, как студенты начинают более осознанно существовать в собственном теле и повышают свою чувствительность. Только тогда понятия ненасилия, честности, нестяжательства, неприсвоения чужого и контроля энергии станут естественны и близки для сознания.
    Когда тело и сознание начинают существовать в согласии с дхармой(вселенским законом жизни), человек больше тяготеет к естественности, удовлетворенности, дисциплине, интроспекции и восприятию себя как части чего-то большего, чем просто личный опыт. Это ямы и ниямы — первые две ветви йоги.
    В рамках практики асан мы учимся осознавать свое дыхание, то есть углублять и удлинять его с помощью виньясы — это и есть начало пранаямы, наращивание праны (дыхания). Парамагуру Шарат Джойс сейчас обучает студентов базовой дыхательной технике попеременного дыхания через ноздри, которая выполняется в конце практики. Это упражнение прекрасно знакомит с четвертой ветвью. Более сложные техники пранаямы с задержками дыхания вводятся на более продвинутых этапах практики, обычно после освоения полной второй или третьей серии.
    В данном методе йоги нет описания каких-либо конкретных медитативных техник. Шарат часто говорит, что один из самых эффективных способов успокоить и сосредоточить ум, чтобы подготовить его к опыту более глубоких состояний концентрации — джапа (рецитация мантр). Ученикам предлагается рецитировать выбранную мантру (либо же ту, что им предложит их учитель) сто восемь раз. Это прекрасная техника для начала работы с концентрацией, призванная сместить фокус внимания внутрь.
    Паттабхи Джойс и Шарат Джойс говорили, что опыт дхьяны (медитации), как он описан в “Йога-сутрах” — это состояние выхода за пределы собственного ума, и возникает оно спонтанно, когда практикующий утвердился в первых четырех средствах йоги.
    Все начинается с пратьяхары (пятая ветвь) — полного абстрагирования от внешних ощущений — и заканчивается восприятием всего как Единого. За дхараной (глубоким состоянием концентрации) следует дхьяна (непрерывное состояние медитации), а затем — самадхи (полное слияние индивидуального с Высшим).

    Аштанга-йога в первую очередь — система самопознания, она не является религией. Как при этом понимать значение пятой ниямы — ишвара-пранидханы — предание себя Высшей Сущности? То есть все же нужно во что-то верить? Как это понимать?

    В “Йога-сутрах” не говорится о боге или необходимости верить в него. Интересно, что подход Патанджали к йоге достаточно научен. Тем не менее, будучи практиками йоги, мы нуждаемся в вере во что-то; с помощью практики важно выработать такие качества, как смирение и милосердие.
    Кто-то может верить в силу практики самой по себе, кто-то — в связь всех сознаний или всего живого; кому-то ближе вера во вселенскую энергию, вечную вибрацию; кто-то назовет это Богом или каким-либо конкретным божеством. Так или иначе, независимо от того, во что вы выбираете верить, важно ощущение чего-то высшего, необъятного, не подчиняющегося полному пониманию или контролю.
    Конечно, есть множество других вариантов, которые описывает сам Патанджали. Глава 1, стих 27: “Слог Ом лучшим образом представляет Ишвару”. Стих 27: “Повторение слога Ом с чувством и размышлением над его смыслом приводит к более глубокому состоянию концентрации”. Как видите, в “Йога-сутрах” в качестве метода развития ишвара-пранидханы описывается именно чувство принадлежности к чему-то, часть первозданного звука Ом, которая рождается из ежедневной практики рецитации.
    Как сертифицированный преподаватель ты ездишь по всему миру, распространяя учение аштанга-йоги. Везде ли уроки проходят похоже, или же существуют какие-то местные особенности? Похожи ли вопросы, которые задают люди, одинаковые ли сомнения их терзают, или же местная культура оказывает влияние? Можешь вспомнить самый интересный вопрос, который тебе задали?
    Метод аштанга-йоги работает вполне одинаково для всех — наш опыт бытия в форме человека имеет больше сходства, чем различий.
    Если студенты достаточно открыты и не боятся встретиться с глубоко скрытыми чувствами, воспоминаниями и мыслями, которые можно вскрыть с помощью практики, этот метод сработает. Если вследствие культурных особенностей или личного опыта и страхов человек более сдержан, этот процесс может занять больше времени — темп изменений индивидуален.
    Вопросы и сомнения всех людей достаточно схожи: работает ли практика? для меня ли это? как вставать рано по утрам? как сочетать практику и семью? Ответом на эти вопросы может быть поговорка: “Если есть цель, найдутся и средства”. Иногда это нелинейный путь, иногда нам приходится корректировать свое понимание того, что значит “практиковать”, и как это должно выглядеть. Метод аштанги — о том, как стать гибким, и речь не только о теле, но и о подходе к самой практике. Иногда слишком излишняя приверженность правилам и есть основное препятствие.
    Один из самых интересных вопросов: достигну ли я просветления, практикуя аштангу? “Практикуй и узнаешь,” — ответила я.

    #5115

    Arisha
    Участник

    Эдди Штерн. Интервью для Ashtanga Dispatch.
    Podcast по ссылке: https://www.ashtangadispatch.com/yogapodcast-eddie-st..
    часть 2:

    Eddie Stern: Это две части практики: первая — vinyasa, то есть как вы входите и выходите из позы, и другая — это asana sthitih, как вы сохраняете стабильность в позе. То есть, у вас есть движение и есть неподвижность. И они как… Я писал об этом немного в книге. Это как два взаимодополняющих аспекта нашей нервной системы: симпатическая и парасимпатическая нервная система. Парасимпатическая — это отдых, восстановление и обновление, симпатическая — это движение и активность, креативность, возбуждение. И две эти взаимодополняющие пары постоянно сменяют друг друга, потому что таким способом мы находим баланс и равновесие, развиваем стрессоустойчивость и все вот эти важные вещи, которые нам нужны для того, чтобы жить счастливой, здоровой, насыщенной жизнью. То есть, говорить «аштанга виньяса йога» означает игнорировать другую часть… Во-первых, это неправильно, потому что это относится не ко всем 8 ступеням, а только к Асане. Во-вторых, это неправильно, потому что хоть это и относится к Асане, но только к половине Асаны, которая… Это даже не часть Асаны, это часть, соединяющая их… Все, что делают виньясы — это соединяют асаны между собой. Это даже не практика Асаны. То есть… это нелепость. В любом случае, я думаю, это не самое лучшее решение. Просто потому что первое: мы взяли слово «Аштанга» и применили его неправильным способом, мы сделали бренд из него. И вторая ошибка: вместо того, чтобы исправить эту ошибку, мы взяли другой технический термин, который применяется только к соединительной части одной из ступеней, и использовали его в неверном смысле тоже. И теперь у нас появилось название «Аштанга Виньяса», которое составлено из двух заблуждений. Неудивительно, что мы все в таком замешательстве. Можно сказать, что это заимствование, возможно, так и есть. Но нужно учитывать, что использование языка имеет большое значение. И мы говорим о Санскрите, который не является нашим родным языком, и который мы пытаемся применить для описания духовной практики, которая является внутренним поиском или устремлением, которое возникает у человека, независимо от его языка, религии и так далее. В нас просыпается духовный поиск, который привлекает нас к Йоге. Мы применяем йогу к своим жизням, и затем начинаем пользоваться терминологией, чтобы выразить то, чем мы занимаемся. Не всегда используя правильные слова. Мы не всегда используем слова, которые, возможно, и правильные, в правильном значении. Мы берем слова, которые могут не быть узкоспециальными, и используем их все равно, и так мало-помалу мы уходим все дальше от того, что мы на самом деле хотим достичь или понять. Так что… Это то, что представляет для меня интерес. Это понимают не все. Некоторым людям все равно, они думают, что вполне нормально использовать любое более менее подходящее слово. Но я думаю, мы могли бы быть немного более точными.
    Peg Mulqueen: Но при всей твоей точности, ты был во многом менее точен, поэтому, как я понимаю, я читала книгу. One Simple Thing (название книги). Но в процессе чтения я применяю ее к своей собственной практике. Каждый может применить ее к своей собственной практике. Она не ощущалась такой узкоспециальной, что вам нужно обязательно быть аштанга йога… виньяса… практикующим (смеется). Вы можете заниматься любой духовной практикой и читать книгу, и иметь возможность применить принципы к любой практике, которая вам близка. Так?
    Eddie Stern: Спасибо, это очень приятно слышать. Это была одна из целей, которые я надеялся достичь. То есть, я очень интересуюсь йогой. Я очень интересуюсь наукой и философией, и многими другими вещами. Я решил написать эту книгу, как я объяснил в предисловии, потому что заметил, что очень разнообразные люди и огромное количество разновидностей проблем, от сердечных заболеваний до тревожности, или вопросов духовного поиска, могут оказаться на любом классе йоги одновременно. Классе Аштанга йоги, Хот-йоги, Шивананда… любом. Совершенно любые люди, ищущие совершенно разных вещей, над которыми им нужно поработать, которым, как им кажется, они должны уделить больше внимания в своей жизни, могут заниматься одним и тем же, и все будут чувствовать себя лучше. Как это работает? Поэтому я назвал книгу «Одна простая вещь» (One Simple Thing). Во-первых, это название легко запоминается. Оно появилось, потому что я разговаривал со своим издателем, мы обсуждали заголовки, и мои названия были слишком длинными. Он просил меня описать то, о чем я писал, суть. И я сказал, что об этом я и пишу: как все эти разные люди делают одну простую вещь… И он сказал, что это могло бы стать хорошим названием книги. Потом, конечно, я дополнил и уточнил его неимоверно длинным подзаголовком: «Новый взгляд на науку йоги, и как он может трансформировать вашу жизнь» (A New Look at the Science of Yoga and How it Can Transform Your Life). (смех) Так что, в этом суть. Она не имеет узкой направленности, вроде «Аштанга йога решает любые виды проблем». Любой вид йоги, который мне встречался… По меньшей мере, те, которые я видел. Я не включаю те, с которыми не знаком. Например, я не видел Йогу с козами (Goat yoga), не видел Hot naked yoga, не видел многие из тех, что появились недавно. Не знаком с ними. Я видел многие из тех, что существовали до 1980-х. И все они, похоже, работают. До определенной степени. Это то, что меня заинтересовало. И то, о чем я постарался написать. В чем заключаются скрытые опасности и скрытые преимущества йоги, которые существуют повсеместно. Я обратился к исследованиям, а так же другим источникам. И это то, о чем я написал, если сказать кратко. В конце это все объединяется воедино, неизбежно, если вы дочитываете книгу до конца (все смеются). Все это соединяется воедино с нервной системой. Одна из вещей, о которых Паттабхи Джойс говорил Очень много… Гуруджи, для людей, которые знают, что он был Гуруджи, или Паттабхи Джойс, для тех, кто нет… Он говорил о нервной системе Очень много. Это очень сильно интересовало меня тогда в 90-е годы и начале 2000-х, когда он был жив. Это определенно стало одной из причин, которые заставили меня изучать нервную систему во взаимодействии с учеными и докторами. То есть, это все увязывается с нервной системой, потому что все практики, которыми мы занимаемся, воздействуют так или иначе на нервную систему. Мы говорили об этом в последнем подкасте. О четырех практиках, или 4 упражнениях для нервной системы со Stephen Porges, то есть о позах, дыхании, поведении и… вокализации. Мы все это делаем, делаем позы йоги, занимаемся пранаямой, ведем себя хорошо, в лучшем случае в согласии с Ямой и некоторыми Ниямами. И мы работаем с голосом во время чантинга, а также создавая гудящий или шипящий звук дыханием, например, как в Уджайи пранаяме. С голосовым дыханием, которое мы используем во время практики. Мы попадаем во все эти категории. Во всех практиках йоги, во всех различных школах эти вещи обязательны. И чем интересны эти 4 категории, они настраивают и тонизируют нервную систему определенным способом, который открывает пути к высшим уровням интеграции нервной системы на уровне центральной нервной системы и мозга, и периферических путей, которые пронизывают все тело, включая внутреннюю настройку на микробиом и интестинальную нервную систему, нервную систему сердца. Все эти нервные системы начинают функционировать вместе, координировать друг с другом. Все это выражается в более высоком уровне работы мозга, повышенном уровне… Лучше сказать, более легком доступе к тому, чтобы освободиться от наслоений, препятствующих нашей естественной осознанности и сознанию, состоянию наблюдателя. Когда мы живем на этом уровне, нашим естественным проявлением в мире становится сострадательность, спокойствие, ненасилие, предусмотрительность и так далее. Когда мы живем в осознанности, живем из своей истинной природы, то все наши действия в мире становятся выражением того, что мы называем Ямой: Ахимса, Сатья, Астея, Брахмачарья и Апариграха. И настраивая нервную систему определенными способами, мы устраняем те вещи, которые препятствуют жизни в нашем истинном качестве.

    #5154

    Anna
    Участник

    Петри Ряйсянен об Аштанга Виньясе, шаманстве, Боге, целительстве и музыке

    Интервью и перевод: А.Смиркин

    Вопрос: Даже если учитель остается в рамках традиции, с опытом у него формируется собственный подход к практике и преподаванию. Мы видим какие разные в этом смысле Дэвид Свенсон и Ричард Фримен, например. В чем уникальность твоего подхода?

    Петри: Для меня практика — это терапия, глубокое очищение тела, после которого загрязненность ума устраняется легко и естественно. Человек учится контролировать работу мышц, постепенно ощущает токи пранической энергии и, наконец, открывает внутреннюю духовную сущность. Свою задачу как учитель я вижу в том, чтобы создать для этого наиболее благоприятные условия.

    В качестве метода я использую физическую правку в асанах. Воздействуя на тело, я никогда не злоупотребляю надавливанием на человека, но пытаюсь создать для практикующего свободное пространство в асане, куда он сможет продвинуться сам. Когда человек чувствует, что способен более глубоко войти в асану, его не нужно долго просить сделать это (смеется). Чего-чего, а желания выполнить позу на пределе своих возможностей у аштанга-йогов хоть отбавляй (смеется).
    Помимо этого, я всегда дополняю физический контакт исцеляющим энергетическим воздействием. Это одна из техник, заимствованная мной из традиционного финского целительства, которым я много лет, с 1991 по 1998 годы, занимался профессионально, пока полностью не переключился на йогу. Подобно шаману я раскрываю перед учеником всю глубину асаны, активизируя пранические токи (нади) и позволяя почувствовать работу праны. Это делает людей счастливыми.

    Вопрос: Есть мнение, что аштанга-йоги чрезмерно зациклены на выполнении сложных последовательностей асан, не занимаясь ни пранаямой, ни медитацией. Как ты думаешь, достаточно ли асан для достижения целей, описанных в «Йога-сутрах» или «Хатха-йога-прадипике»? Самадхи, например?

    Петри: Я думаю, вполне. Асана — это полный и целостный метод, устраняющий физические и ментальные загрязнения. Всё остальное, включая самадхи, — следствие этого очищения. Я верю, что практика асан, сама по себе может привести человека к самадхи. Асаны и виньясы меняют сознание.

Просмотр 4 сообщений - с 31 по 34 (из 34 всего)

Вы должны авторизироваться для ответа в этой теме.